Минусовка: Копылова Светлана - Пасха 2 (с бэком)

Он жил один в лачужке на горе,
Не радуясь ни радуге, ни солнцу,
Он часто ждал часами у дверей,
Что детский крик из дома донесётся.
Когда к себе входил он со двора,
Жильё своё оглядывал пустое,
То мог порой проплакать до утра,
О прежнем счастье, вспоминая с болью:
О том, как дни безоблачно текли,
И вера как маяк ему светила;
Он помнил взор любимой алии,
Что сына грудью бережно кормила.
Он помнил: и небес ночную высь
И звёзды, что светили прямо в сердце,
И как к нему солдаты ворвались,
Ища его невинного младенца.
Он бросился на воинов, как лев,
Он защищался доблестно и стойко,
Но палачи, от крови озверев,
Всё ж вырвали у матери ребёнка.
Она убийц пыталась умолять,
Но вдруг, увидев меч в руке солдатской,
Закрыла сына грудью алия,
За жизнь его готовая сражаться.
Он помнил всё: её предсмертный крик,
Бесстрашный взгляд – решительный и твёрдый.
Он снова возвращался в этот миг,
Его переживая год за годом –
Как кровью наливались облака
И как раздался крик рассветной птицы,
Как мёртвого младенца на руках
Он нёс похоронить под смоковницей.
Он помнил то, что есть на свете бог,
Он знал: всё в этом мире не напрасно,
Но всё ж двенадцать лет забыть не мог,
Как жизнь его сломалась в одночасье.
Устав молиться из последних сил
И пеплом посыпать главу седую,
Он в храм на пасху снова поспешил,
На бога в своём сердце негодуя.
Когда же всё закончилось давно,
И стали расходиться иудеи,
Стоял в своём он горе одинок,
Ещё на что-то будто бы надеясь.
Заметив группу старцев у дверей,
Он подошёл и отрока увидел:
Казался взгляд его других мудрей,
Хоть было лет двенадцать ему с виду.
«мне никогда наверно не забыть, -
Он с горечью саднящею подумал, -
Мой сын сейчас бы мог таким же быть!»
А отрок посмотрел, как будто в душу:
«не стоит жить, лишь прошлым дорожа, -
Услышал он в словах его сердечность, -
Ведь можешь ты терпением стяжать
Великое блаженство в жизни вечной.
В небесном царстве, в ангельском краю,
Среди садов неведомого рая
Однажды ты увидишь алию
И больше никогда не потеряешь.
Поймёшь, как милость божья велика,
И мудрости всевышней поразишься.
Всё сбудется, поверь мне, а пока
Я помолюсь отцу за всех погибших».
И счастьем переполненный в тот миг,
Ни капли не тоскуя по убитым,
Склонился перед мальчиком старик
На каменные храмовые плиты.
И слёзы по морщинам потекли,
Как будто очищая сердце свыше.
Он плакал не о смерти алии,
А лишь о том, что господа не слышал.